МИФОЛОГИЯ

народов Мира

Шаманское дерево в нанайской мифологии. Часть 1

«Этого дерева нет ни на земле, ни на небе, - оно есть только в шаманском сне»... Нанайцы называли его конгор дягда яло туйгэ (где конгор - звук колокольчика, дягда - сосна, яло - вселенная, туйгэ – священный столб). По некоторым представлениям оно росло из нижнего мира и верхушкой доставало до верхнего, по другим - это было небесное дерево, на котором висели рога, вместо листьев у дерева были медные зеркала (толи) и колокольчики (бубенчики). У нижнеамурских нанайцев сохранился миф о происхождении шаманства в связи с этим деревом: герой срубил его каменным топором и, собрав росшие на нем шаманские аксессуары в мешок, принес их людям. В варианте после долгого пути герой нашел это дерево с листьями-зеркалами растущим на сопке. Дерево караулил священный небесный заяц гурмэн токса с колокольчиками. Герой убил зайца и собрал с дерева предметы, необходимые для шаманства. С тех пор люди начали шаманить.

По мифу верхнеамурских нанайцев после того, как герой Ходай погасил стрелами два лишних солнца, он нашел дверь, ведущую на тот свет, открыл ее, и люди стали умирать. На земле скопилось много трупов и некому было их хоронить, так как шаманов еще не было. Уснувший Ходай во сне получил указание от явившегося ему сеона (духа) стать шаманом и увозить души умерших в загробный мир буни. Ходаю было велено пойти в лес и найти там дерево, на котором росли толи, конгокта и рога. Утром Ходай отправился в лес, нашел шаманское дерево и, выбрав себе множество шаманских вещей, положил их в мешок и принес домой. Однако ночью вещи решили, что их слишком много для одного Ходая и, когда он на следующий день развязал мешок, они разлетелись в разные стороны, к людям из разных родов, достойным шаманского звания. Так появилось много шаманов.

В расширенной версии этого же мифа необыкновенную сосну - мировое дерево жизни ялоан туйгэ - встретил на своем пути Гурэнтэ, возвращавшийся домой после того как убил лишние солнца. Это было огромное дерево, от земли до неба, его крона была усыпана птичками, а ствол не могли обхватить и сто человек. Корой этого гигантского дерева были лягушки и ящерицы, ветвями — удавы, листьями — круглые толи, его шишки звенели колокольчиками. Корнями дерева были змеи, а у корней увидел Гурэнтэ прилипшего спиной к стволу Человека, который смотрел на крону и ловил ртом птичий помет. Небесный бог Эндури создал этого Человека вместе с мировым деревом в качестве его хозяина-стража. Гурэнтэ сорвал с древа жизни колокольчики конгор, листья толи, рога тимо, оторвал Человека и вместе с ним вернулся домой. Дома Гурэнтэ развернул мешок и на его глазах все содержимое со свистом исчезло через чонко (отверстие в стенке). Так эти разлетевшиеся шаманские атрибуты попали к будущим шаманам разных нанайских родов. Человека с этого вселенского древа звали Хадо. Он стал мужем дочери Гурэнтэ, и от него позднее появились все люди, потомки которых живут и сейчас.

Когда будущий шаман заболевал тяжелой шаманской болезнью, он сообщал приметы дерева своим близким, которые начинали поиск и, найдя подходящее деревце, приносили его и устанавливали за жилищем заболевшего. К деревцу приносили фигурки духов, обвязывали его ритуальными стружками, после чего заболевший начинал поправляться. Аналогами этого вселенского дерева были шаманские столбы тороан. Каждый шаман имел возле своего жилища один или три таких столба. Из трех столбов средний имел форму четырехугольника (часто только в средней части). На его поверхности были вырезаны изображения змей симур, драконов мудур, ящериц исэлэн, жаб кутуэ. На высоте одного метра от земли на южной его стороне (иногда на боковых столбах) вырубалось изображение лица духа Сангиа Мапа. На вершине центрального столба (иногда на всех трех) помещались скульптурные фигуры птиц (чаще кукушек). Нанайцы считали, что когда шаман начинал камлать - созывать своих духов-помощников - они слетались к нему на этот столб. Шаманы делали тороан из ясеня, осины или березы. У сильных шаманов, которые на последних поминках могли отвозить души умерших в загробный мир, столбы тороан были большими, у рядовых шаманов это были тонкие деревца с ветками.

Некоторые нанайцы полагали, что шаманское древо прорастает из нижнего мира сквозь все три сферы мира, давая возможность шаману перехода из одной сферы в другую. Одновременно оно представлялось и деревом жизни, на ветвях которого сидели птички - души неродившихся детей. По одному из представлений на конгор дягда яло туйгэ, растущем из нижнего мира, было девять ветвей, на которых сидели "птицы загробного мира" (буни гаса), игравшие большую роль при проведении больших поминок. Каждая из птиц занимала свое место. На самой верхней ветви сидела птица сиулду (сиу - "солнце"), среди птиц, сидевших на нижних ветвях, главной считалась кукушка (кэку), располагавшаяся на пятой ветви. Кукушка была одним из главнейших духов-помощников шамана. Ее изображение увенчивало шаманский столб тороан, а когда таких столбов было три - все три столба.

Шаманское дерево, с верхушки которого шаман видел путь в загробный мир буни или приближался к божествам верхнего мира, могло иметь вид лестницы. На больших поминках, когда семья приглашала касаты-шамана, вблизи зимнего жилища сооружался легкий шалаш (траурный, в нем шаман камлал для души панян, еще находившейся среди живых), около которого в землю вкапывался ствол срубленного ясеня с перекладинами в виде лестницы - тороан. Рядом ставилась деревянная фигурка мугдэ - воплощение умершего. Перед проведением обряда шаман, взобравшись по перекладинам на самый верх столба, обозревал окрестности, в поисках лучших мест для охоты и давал предсказания удачного промысла. Иногда ему в этом помогала птица коори, дух-помощник шамана, на которой он "облетал" местность. Стоя на лестнице, шаман посылал стрелу, указывающую и расчищающую ему путь в буни, а спустившись с лестницы, он проводил последнее прощание родственников с умершим с помощью вызванных из буни птичек. Они прочищали водой горло и грудь души умершего, освобождая его голос и давая возможность прощебетать последние слова прощания живым сородичам через посредство шамана, который общался в этот момент с душой умершего тоже на птичьем языке, "по-кукушечьи" (кэкуйе). Отвезя душу на воображаемых нарах в буни, шаман возвращался оттуда на спине коори.

 

Реклама

Книги